Книги русских писателей, фантастика, проза, поэзия.

Драчуны...

28.08.2008 | Комментарии отключены

Драчуны
Михаил Николаевич Алексеев

Дилогия #2
Автобиографическая проза Михаила Алексеева ярко и талантливо рассказывает о незабвенной поре детства, протекавшей на фоне жизни русской деревни и совпавшего с трагическими годами сталинской коллективизации.

Михаил Алексеев

Драчуны

Внучке моей Ксении посвящаю.

От автора:

_Как_известно,_поколение_людей,_родившихся_в_канун_Октябрьской_революции_и_вскоре_после_нее,_вынесло_на_своих_плечах_основную_тяжесть_Великой_Отечественной_войны._А_ведь_росло_оно,_это_поколение,_когда_молодая_Советская_республика_не_имела_возможности_как_следует_нас_одеть,_обуть_и_накормить._И_в_этих-то_нелегких_условиях,_в_небывало_короткий_срок,_Советская_власть_успела_воздвигнуть_в_наших_душах_несокрушимую_крепость_веры_и_любви,_о_которую_и_разбилось_в_конечном_счете_фашистское_нашествие._

_Мне_казалось,_что_будет_лучше_и_убедительнее,_ежели_я_расскажу_об_этом_в_автобиографической_дилогии._

_Так_появились_сперва_«Карюха»,_а_позднее_и_«Драчуны»,_составившие_в_совокупности_эту_дилогию,_поскольку_место_действия,_действующие_лица,_и_мальчишка,_от_имени_которого_ведется_повествование,_у_них_одни_и_те_же._И_хронологически_одна_вещь_следует_за_другой,_как_бы_беря_начало_в_ней_и_вытекая_из_нее._

_«Карюха»_не_раз_издавалась_отдельно._В_«Драчунах»_же_она_нашла,_наконец,_и_свое_продолжение,_и_свое_логическое_завершение._

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

У Ивана Павловича Наумова было правило, коего он неукоснительно придерживался на протяжении всех лет своей педагогической практики: чтобы проверить учеников на сообразительность, обычно в начале последнего часа занятий он подходил к доске, записывал на ней арифметическую задачку и, повернувшись к классу, объявлял:

– Ну, так вот-с… (однажды в этом месте у Ивана Павловича вырвалось слово «господа», но учитель быстро поймал его и проглотил) Ну, так вот-с… Кто решит пример первым, тот первым же и отправится домой. – При этом длинные, прямые, редкие и жесткие, седые усы его хитренько подергивались. Должно быть, за них да еще за крутой лоб и круглые зеленоватые глаза Иван Павлович и был прозван в какие-то донашенские еще времена Котом.

Кот, как ему и полагалось, уходил в дальний угол и, затаившись, зорко наблюдал оттуда за классом, подстерегая жертву – то есть ученика, который быстро справится с заданием и, не удержавшись, подскажет результат своему товарищу.

До революции, когда Иван Павлович обучал в трехклассной церковноприходской школе наших отцов и матерей, он поступал в таких случаях очень просто: тихо, опять же по-кошачьи, подходил к подсказчику и, ни слова не говоря, вытягивал его линейкой вдоль спины, а то опускал это орудие на добрую головушку несчастного рыцаря.

Теперь взамен физического мудрый Кот изобрел воздействие психологическое, пожалуй, более тяжкое для нас, его питомцев. Ученик, который «решил» задачку с помощью соседа по парте, казалось бы, вопреки всякой логике, отпускался домой, а тот, который его выручил, тут же получал задачку новую, намного сложнее первой, затем еще одну, потрудней, за этой – еще и еще… много задачек – и так до тех пор, покуда весь класс не опустеет и в нем не останутся лишь двое: учитель и провинившийся ученик.

На этот раз в роли пойманной мыши оказался мой верный дружок Ванька Жуков, невыдуманный тезка известного чеховского героя. Задачка в общем-то была пустяковой даже для нас, недавно приобщившихся к учению огольцов: пятнадцать разделить на три. Я хоть и был не в самых лучших ладах с арифметикой, но в обычной, спокойной обстановке без особенных усилий одолел бы такой пример. Но тут представилась возможность отличиться и, главное, раньше срока отправиться домой – не домой, конечно, а в другие места, где тебя ожидало множество занятий куда более веселых, чем школьные уроки.

Но вот беда:  →